Жрица во главе конного отряда преследует беглецов. Кочуют по степи жузги, меднолицые, узкоглазые. Бродит по дорогам менестрель... Но этот менестрель носит с собой не только гитару, но и винтовку. Кружит над беглецами вертолет с неизвестной маркировкой. Всего в нескольких шагах - через узел на границе миров, - надвигаются на городок танки. В тихом монастыре на острове обучают пользоваться особым даром - быть вейном. Смешались миры. Смешались судьбы. Встретились однажды на постоялом дворе парень, увешанный амулетами, с арбалетом под рукой, и мальчишка в джинсовой куртке. Им придется идти вместе. До первого перекрестка или до первого предательства. Премия: РосКон, 2013 // Роман. 3 место («Бронзовый РОСКОН»)
«Тридцать седьмое полнолуние»
Проклятые существуют. В этом мире они во власти Управления регистрации и контроля. Там решают, может ли человек сдерживать проклятие. Если нет – он виновен? В какой мере? Ответ определен законом, но не всех он устраивает. Общество разделилось: одни считают, без прямого умысла нет вины, другие – проклятых нужно уничтожать. Шанс снять проклятие настолько мал, что не стоит принимать его в расчет. Ситуацию необходимо изменить и большая игра началась. В ней каждому отведена роль. В том числе и Нику – мальчишке из интерната, блестяще образованному беспамятному Немому. Во время Арефского мятежа Ник потерял родителей, научился убивать и увидел, что оборотень может сделать с человеком. Так каково его место в этой игре?
В комментариях ссылки, где можно купить «Тридцать седьмое полнолуние».
Было много проблем. Сейчас стало полегче. Я начала приходить в норму - ну и снова начала много и часто читать новости. Результат - сами понимаете.
На волне плохого настроения выложила в "Однажды в городе Нске" одну из любимых зарисовок: "Как проходит дегустация на винзаводе".
Казалось бы, где логика.
Но я сегодня написала и стерла три поста на текущие темы. В одном я была очень злая. В другом просто злая. В третьем было хреново.
Поэтому - да, логика есть. Ну, вот такая!
Вместо трех этих постов у меня:
"– Точно, надо выпить! – слышен бас.
Туристы шумно ерзают на стульях. Вино колыхается в бокалах.
– Видели ли вы отзыв, который оставил Максим Горький, побывавший на нашем винзаводе?
– Да видели, видели! – в нетерпении кричат туристы, но женщину не так просто сбить с толку.
– Он написал: «Пил и восхищался! Уехал сравнительно трезвым — только по недостатку времени. В вине всего больше — солнца. Да здравствуют люди, которые умеют делать вино и через него — вносить солнечную силу в души людей».
– Я тоже хочу! – жалобно говорит мужской голос. И уточняет: – Пить и восхищаться.
Помню, в детстве меня сильно волновал вопрос "почему оно снаружи меньше, чем внутри".
Нет, ну в самом деле. Вот книга. Плоская. Небольшая. Компактная. А потом открыл ее и получил еще одну вселенную. Очень меня занимало такое несовпадение размеров.
Дальше должно быть: а потом я выросла и сама стала писать книги. Но это похоже на плохой рассказ для детей. Знаете, где в конце поучительная развязка.
У меня нет поучительной развязки.
Я просто сейчас закрыла файл и удивилась, как вокруг тихо и мало места. Только что было вот это все: "Володька вышел из машины. Остановился на краю дороги. Дальше – обрыв, и на дне его шумела река. Похоже на приграничье, места, через которые шли с Мурадом Дауровым. Только там не было дороги, лишь узкие тропки, и камни срывались из-под ног. Но шуметь было нельзя: патрули. Или просто могли стрельнуть с той стороны для острастки." И где оно? Вон в той иконке "почтовик.docx"? Да ладно!
Мимо проплывает к берегу пара. Я провожаю их взглядом, расслабленно болтаясь в воде. – Хорошо сплавали, – говорит женщина монументальных форм. – Да, – солидно подтверждает крупногабаритный мужчина. – Хорошо. Как два кита. Они выходят на берег, держась за руки. Я ложусь животом на гальку в полосе прибоя. Цепляюсь за дно растопыренными пальцами. – Мама, мама! – слышно за спиной. – А море совсем не соленое! Ну вот когда пельмешки варишь, и всего одну ложку соли кладешь, такое. У меня разъезжаются пальцы. Буду как пельмешка, решаю я, бултыхаясь в воде.
***
Мужчины на юге раскованные и коммуникабельные. Подошёл один такой, когда я валялась у кромки воды. – Меня Саша зовут. А вас? Представилась. И сразу мне предложили на выбор: – А давайте брызгаться? Или давайте в море камни швырять? Только тут, а то мне глубоко заходить нельзя, бабушка заругает.
Продолжаю собирать мир вокруг себя. И ведь как получается: я собираю и мир сам по себе, и мир в принципе. Не совсем понятно, нужно ли это кому-то, кроме меня, но пусть будет.
***
В доме, где я живу, открыли булочную. Когда появилась вывеска, я заволновалась: а не будет ли пахнуть на всю округу? Не могу сказать, что я большой любитель плюшек, но запах свежеиспеченной сдобы, да на морозе, да с корицей, сахаром - как удержаться? Долго делали ремонт, завозили муку и яйца, развешивали на входе шарики и, наконец, открылись. Тихо и без запаха. К булочной, оказывается, прикрутили мощную вытяжку. Серебряная труба – новенькая и блестящая, – вылезает из окна первого этажа и уходит наверх, до самой крыши. И уже где-то там выдувает в небо запах булочек и пирожков. Бедные ангелы! Вы только представьте: летит себе такое бесплотное создание, крыльями белоснежными машет, всё в лирическом настроение, ноктюрн на флейтах водосточных труб... И вдруг видит новую, прекрасную, сверкающую под солнцем серебряную трубу. Ах! Даже крылья затрепетали. Подлетает ближе - а его оттуда шмяк горячим облаком. Свежеиспеченные булочки с корицей и сахарной присыпкой. Маленькие слоеные пирожки с малиновым вареньем. Жареные в масле пышные пончики. Яблочные слойки и слойки с абрикосовым джемом. Толстые румяные пироги с мясом. Кулебяка. Ну какой тут, нафиг, ноктюрн?
И еще из старого, из фб: Зашел тут разговор при Ирину Грекову. Кто читал? Кто не читал, может быть, видели фильм "Благословите женщину". Формально он снят по повести Грековой "Хозяйка гостиницы", но только формально. Потому что акценты смещены и все - уже воспринимается как другая история. Но суть не в этом. Грекова (Вентцель) - математик. И среди прочих текстов у нее есть совсем небольшие по объему воспоминания об Ленинградском университете 20тых годов. Любопытная вещь. Во всяком случае для меня. Помните ли вы учебники Фихтенгольца, как помню их я?.. Будем честны, не само содержание, а ощущение, когда их читаешь. Несколько отрывков. «Цвет Зимнего дворца был темно-красный, с прочернью, переходящей в обугленность. Тогда, перед революцией, было модно все казенные здания красить в темно-красный цвет. Таким же, тёмно-красным, с уклоном в угольно-черный, был и наш Университет. А перед зданием, широко распростертая, лежала Нева. Темно-синеватой вижу ее в памяти. Мы полуголодные, а то и вовсе голодные, студенты радовались жизни. … В те времена мы совсем не чувствовали страха. Отсутствие страха — главная черта тех времен. Голод и отсутствие страха.» ( Collapse )
Лето. Утро. Иду на работу. На лавочке, на границе света и тени, сидит дракон. Сгорбился, понурился, гребень вдоль хребта повис, как лопухи в жару. Хвост под ногами в пыли валяет, даже не подберет. Сидит, башку наклонил и в асфальт клубы дыма пускает. Так это, на выдохе: п-ф-ф-ф. Клубы объемные, но белесые, зыбкие – на большее явно сил не хватает. Летал, наверное, всю ночь. С женой вечером поругался, она из дома выгнала, и пришлось болтаться в небесах. Ну а что делать – только на крышу присядешь, лапы разомнешь, уже снизу ругаются. Мол, какая зараза так когтями скребет, голуби, что ли, растолстели и охамели. Обидно. А в парке на лавочке ночевать – ну не бомж же какой. Дракон все-таки. Вот и мотался, пока по утреннему туману крылья не отсырели. Подошла ближе: мужик с вейпом сидит. Скукожился, куртка на спине сбилась, у ног бесформенная сумка. Эх! …хотя, может, тоже всю ночь где-то шлялся.
Смотрю за окно. Хорошо, что сегодня работаю из дома. Снаружи хмарь, серь и косо летит снег пополам с дождем. Все это стучит по стеклу. Зима скребется в дом костлявыми пальцами! Сплошной бррр, короче. Я даже переоделась для большего уюта. Поэтому пишу требования в ярко-желтом плюшевом костюме с зайцем на животе. Надеюсь, на качество требований это не влияет. Заяц, конечно, уютный, но помогает мало. Не люблю такую осень. А вот интересно, если бы у меня была дача? Там тоже бы вот так летело с неба. Замело бы и затопило дома, рейсовый автобус, огороды, улицу, киоск с почтовой продукцией вместе с продавщицей Антониной Степановной, овраг с летающей тарелкой, летающую тарелку с зелеными человечками, участкового Захара Антоныча, который пришел инспектировать и овраг, и тарелку: не улетела ли? Нет, не улетела. Все чинятся. Или не чинятся. Кто их поймет: прижились, котов подкармливаюсь, с кротами темные дела ведут. ( Collapse )
Бориса Васильева люблю, особенно сагу об Олексиных. Как-то перечитывала его подряд и среди прочего нашла текст, который значится как полная литературная версия сценария «Офицеры». Того самого, где есть такая профессия, красные революционные шаровары и прочее. Читать его было по меньшей мере… странно. Казалось, я знала неких людей с внешней, парадной стороны, знала хорошо, но вдруг мне открылась подоплека событий.
Начинается вся история со сцены, которой нет в фильме. Последние святки царский России, гулянье на Воробьевых горах. На санках катается Люба, дворянская дочка. Внизу на реке надрывается на тяжелой работе пятнадцатилетний Алексей. А юный казак Иван приехал получать Георгиевский крест. О Любочке говорят: «Отец у этой барышни — боевой полковник. С четырнадцатого из окопов не вылазит. Я у них аккурат перед войной комнату для мамзели переделывал. — Это где — у них? — На Арбате. Там в переулке дом со львами. Заметный такой дом» Так вот чей был этот дом со львами!